top of page
  • Writer's pictureAnna Zakharyan

Гарсоян Нина. АРМЕНИЯ В IV В.

(К ВОПРОСУ УТОЧНЕНИЯ ТЕРМИНОВ «АРМЕНИЯ» И «ВЕРНОСТЬ») Армянская история периода христианских Аршакидов являлась предметом внимания многих исследователей. Ряд проблем истории IV и начала V вв. получил удовлетворительное решение, и тем не менее многие важные аспекты этого периода остаются невыясненными. Прежде всего хронология этого периода, в какой-то мере опирающаяся на дату официальной христианизации страны, нуждается в пересмотре. Данные армянских и классических источников часто резко противоречат друг другу и по-разному освещают одни и те же факты. Наконец, тон самих армянских источников существенно меняется на протяжении этого периода. В частности, чрезвычайно интересна явная «ненависть» армянских источников к армянскому же (Аршакидскому) царствующему дому, в особенности к Аршаку II и Папу,—факт .совершенно необъяснимый, если читать эти труды как национальную историю. Ряд факторов также обусловил направление исследований этого периода. Наше толкование события зависит от армянских источников. Вольно или невольно картина, нарисованная Павстосом Бюзандом или Мовсесом Хоренаци, отражает их собственные идеалы—единую, объединению Армению, противостоящую угрозе зороастрийской Персии. Они говорят об едином царстве, часто предаваемом отдельными вероломными нахарарами, такими, как Меружан Арцруни, предшественник Васака Сюни. Они подчеркивают единство армянской церкви, даже когда это приводит их к противоречиям. Для нас важно только то, что она искажает действительность IV века, когда Армения не была единой, не была объединенной и не была чужда персидскому миру. Современная наука, которая подчеркивает, что эти средневековые авторы были духовными лицами и как таковые являлись проводниками точки зрения церкви, подводит нас к предвзятому, унаследованному от XIX века и подсознательно усвоенному взгляду на разделение церкви и государства. Более того, несмотря на точное знание того, что эти историки были связаны с отдельными нахарарскими домами и их интересами, мы все же читаем их работы как «Истории» Армении, вкладывая географический и национальный смысл в этникон “haiots”. Мы поступаем так, хотя понятие нации в настоящем смысле не существовало в средние века ни на Востоке, ни на Западе. В связи с этими трудностями, которые продолжают мешать нашему пониманию этого критического периода армянской истории, особенно важным становится вопрос методологии и, тем более, вопрос постановки проблемы. Не возникает вопроса, разумеется, о пересмотре всей принятой терминологии и в настоящей статье. Я возьму в качестве примера лишь два важнейших термина «Армения» и «верность» не столько в том смысле, который ныне принят в науке, сколько в том, который, может быть, вкладывали в него современники. Подробный анализ «Армении в эпоху Юстиниана» Николая Адонца показывает, что в начале IV века «Армения» состояла из отдельных политических образований: на севере - царство Аршакидов, столица которого была перенесена из Арташата в Двин; на юге - автономные сатрапии, которые вошли в орбиту римского влияния в результате договора 298 г. и приевфратская провинция Аrmenia Minor, которая уже давно входила в империю. Позже, после раздела 387 г., эта картина еще более усложняется появлением Аrmenia Interior, состоящей из северных заевфратских гаваров, которые стали частью империи по условиям нового договора. Н. Адонц также отметил церковное разделение Армении на несколько сфер влияния и, в частности, чередование, если не соперничество католикосов из дома Григоридов и Албианидов. Они игнорируют глубокое иранское влияние на армянское общество и институты и, за исключением первой части «Агафангела», предпочитают забыть, что армянские Аршакиды были последними и самыми яркими представителями парфянского легитимизма, противостоящими Сасанидским узурпаторам. Для нас неважно сейчас - точна ли эта картина для V столетия. Эти факты достаточно хорошо известны исследователям, и все же смысл их не всегда проявляется в научной интерпретации. Тенденция остается, и мы продолжаем представлять Армению как религиозное и политическое единство, как топоним с неизменным содержанием, отождествляемый с северным Аршакидским царством. Наиболее ярким примером такого упрощения является представление о Евфратских сатрапиях только как о сателлитах Аршакидского царства. Такова версия армянских источников, которые никогда не признавали их существования, в то время как классические источники—как литературные, так и юридические—на это ясно указывают. Со времени их включения в римский мир сатрапии были приняты империей как совершенно автономные до конца V в., если не до периода самого Юстиниана. Только их внешняя политика должна была быть согласована с имперской, но их наследственные сатрапы возглавляли собственные военные контингенты, не платили ни налогов, ни податей, и в регалии, которые они получали из Константинополя, включались пурпурные туфли, символ царской власти. По римским юридическим нормам такие привилегии были прерогативами исключительно полностью суверенных государств. Получение этих привилегий сатрапиями в такое позднее время, как 298 г., т. е. в период, когда пресекались подобные центробежные тенденции, является самым ярким доказательством их важности в глазах Рима, несмотря на их сравнительно небольшую территорию. Соответственно, мы не можем принять как аксиому, что сатрапии находились в зависимости от Аршакидского царства и, тем более, что они были ему подчинены. Положение сатрапий с этой точки зрения не изменилось до 496 г. или быть может до 502 г. Несмотря на свое происхождение из царского парфянского дома, Трдат I также получил свою власть из рук римского императора. Регалии царей Армении, может быть, и включали в себя жемчужную диадему персидских правителей, но она ничем не отличалась от той, которой удостаивались сатрапы в более поздний период. В отличие от сатрапий, в северной Армении вплоть до 185 г. стояли римские войска, и magister militum Траян и другие имперские офицеры находились при дворе армянских царей даже во время царя Папа. И, наконец, самое важное то, что, по свидетельству двух источников—армянского и классического—Армянское царство продолжало платить подати Римской империи до 358 г., в то время как сатрапии более чем на полстолетия раньше получили полный податный иммунитет. В глазах Рима, во всяком случае, неравенство их положения совершенно очевидно. Заискивающий тон письма Трдата III к Диоклетиану, приведенного ниже (см. примеч. 20), плохо согласуется с тезисом о полной независимости Агmenia Маgnе. Мы не обязаны, разумеется, принимать точку зрения римлян, как целиком отражающую истинное положение вещей, и я не намерена умалять важность автономии Армянского царства Аршакидов в этот период. Вместе с тем, признание важной роли сатрапий с необходимостью влечет за собой и признание сложной политической картины в Армении IV столетия, упрощаемой в более поздних источниках. Возникает вопрос: не является ли изображение Меружана Арцруни, а также других нахараров, как предателей своего армянского сюзерена попыткой замаскировать независимую политику сатрапий? Признание их важной роли также объясняет в какой-то мере хорошо известное религиозное и культурное разделение «Армении» на греческую и сирийскую сферы влияния. Все это заставляет нас пересмотреть содержание, которое вкладывают в термин «Армения» - современные источники: местные историки, письма Василия Кесарийского или «Церковная история» Евсевия. И если считать сатрапии независимыми армянскими государствами, то возникает другой вопрос: не их ли раннее обращение в христианство (зафиксированное Евсевием), а отнюдь не христианизация Армянского царства Аршакидов, породило представление об «Армении» как о первой христианской стране? В этом случае спорная дата христианизации Армении может получить новое истолкование. См. предыдущую ссылку о появлении христианства в сатрапиях к III веку (т.е., на 100 лет раньше официальной даты), если не раньше. Второй термин, который я хотела бы здесь рассмотреть в его значении для армянской истории,— это «верность» (fides). В важном отрывке из Ам'миана Марцеллина, где оплакивается предание Армении в руки персов в 364 г., автор особенно возмущается, поскольку Аршак II всегда был предан Риму. Эта верность Армении Риму подчеркивается также странным эпизодом из «Истории» Павстоса Бюзанда, в котором притворные заверения Аршака II в преданности Шаипуху II чередуются с изъявлениями глубокой ненависти к царю царей. Как я указывала ранее, армянские Аршакиды от воцарения Тирана в 338 г. до смерти Папа (если не позднее) следовали за всеми изгибами имперской арианской политики, что вовлекало их в открытый конфликт с патриархами дома Григоридов, остававшимися непреклонными в своем Никейском православии, и что, может быть, стоило жизни Папу. Еще до крещения Армении письмо Трдата III Диоклетиану, сохранившееся в одной из греческих версий «Агафангела», выражает преданность армянского царя римскому императору не только в политическом, но и в религиозном смысле. Равным образом интересно отметить, что христианские епископы в Иране подчеркивают свою преданность Персидской державе, открывают свои соборы молитвами за благополучие зороастрийского государства и формально отмежевываются от учений западных отцов церкви, в то время как несторианство становится официальным вероисповеданием персидского христианства в начале V в. Преследования христиан в Сасанидской империи начинаются не ранее 339 г. и затихают, во всяком случае для не-персов, около середины VI в. Богословы несторианской школы в Эдессе, закрытой императором Зеноном в 488— 489 гг., предпочитают бежать из имперских владений и поселиться в Низибине под покровительством царя царей. Наконец, в армянских источниках акт предательства или даже поддержка персов почти всегда сопровождается отступничеством от христианства как в известных нам случаях с Меружаном Арцруни, Варазваганом и Васаком Сюни, так и в притворном отступлении от христианской веры Вардана Мамиконяна и его соратников при дворе Яздигерда II. Эти моменты ни в коей мере не являются результатом случайности. Наоборот, это является отражением понятия «верность» в значении, которое настолько присуще мировоззрению этого времени, что оно принимается как в православном Константинополе, так и в зороастрийском Ктесифоне. При переходе Византии из языческого мира в христианский императорская власть только частично изменила свой религиозный характер. Император так же, как прежде, был роntifex maximus и даже сохранил этот титул до конца IV в., так и после Константина Великого стал соправителем Христа. Практически это означало, что император мог вмешиваться во все церковные дела. Он утверждал всех епископов после выборов, созывал и председательствовал на вселенских соборах даже до собственного крещения, как это было сделано Константином I в Никее в 325 г. и провозглашал доктринальные решения собора как эдикты. Юридически это давало возможность приравнивать религиозное несогласие к преступной деятельности и прибегать к соответствующему наказанию: к отрешению от должности и ссылке несогласных епископов, а также, согласно многократным постановлениям Кодекса Феодосия и, в особенности, Кодекса Юстиниана —к причислению еретиков к людям второго разряда (запрещать им государственную службу и ограничивать их гражданские права). Идеологически это выражалось в официальной доктрине Евсевия Кесарийского, впервые высказанной в тридцатилетие Константина I и повторявшейся вплоть до конца империи «…как есть один Бог… так есть один царь». Этот взгляд уравнивал монотеизм с монархией и превращал императора, заместителя Христа на земле, в икону божества. Эти постановления повторялись в более поздних сборниках, как например, в Базиликах. Равным образом персидский царь царей, «брат солнца и луны», «сотворенный по образу богов», конечно, не мог терпеть религиозной оппозиции в своем царстве. Но особенно интересно, что в отношении христиан он отождествлял вероисповедное несогласие с политической опасностью. В Иране не было никакого преследования христиан до принятия этой религии Византийской империей. Точка зрения царя царей ясно изложена в обвинении Шаипуха II, которая являлась предлогом для начала гонений: «Они живут на нашей земле, но разделяют взгляды Цезаря, нашего врага». Впоследствии сектанты, несториане из Эдесской школы или армяне-монофизиты, пользовавшиеся благосклонностью Хосрова II, становились приемлемыми для Персидского государства, как только их вероисповедание делало их регsопае поп gгаtае в Византии и заставляло их искать покровительства царя царей от имперских преследований. Благосклонность Хосрова II Апарвиза к монофизитам подчеркивается всеми источниками. Она была настолько ярко выражена, что Асолик утверждает, что царь царей приказал закрыть православные (т. е. халкедонитские) церкви и придерживаться армянской веры. Эта политика Хосрова, безусловно, явилась ответом на попытку императора Маврикия обратить Армению в халкедонитство с учреждением анти-католикосата Иоанна Багаранского в 591 г. После ее сформулирования эта доктрина неоднократно повторялась н утверждалась авторами вроде дьяка Агапета, она официально провозглашалась в предисловии Эклоги и еще повторялась в письме патриарха Антония князю Василию. Однако, через полтора века монофизитская Армения уже лояльно поддерживала Хосрова II против восставшего Вахрама Чубина». В таком мире ничто не отделяет ересь, а тем более отступничество, от предательства, и термин «верность» обязательно носит не только политический, но и религиозный характер. Итак, новое понимание терминов может иметь серьезное значение и для интерпретации истории Армении IV века. Возможно, оно поможет пересмотреть установившееся представление о прошлом. Несколько слов об авторе. Н. Г. ГАРСОЯН, Профессор Колумбийского ун-та (США), единственный в истории армянский философ, историк, признанная в мире (естественно, не принятая в Ереване), прожившая 99,5 лет. Месяц назад она скончалась в США. Через полгода можно было бы отметить ее 100-летие. Но, никому нет дела. Интересно, знакомы ли с ее работами историки из Академии, или ее имени никто не знает? А ведь она кардинально по-иному ставит вопрос о происхождении христианства в Армении. А еще она писала, в частности, про павликиан, начиная с 1960-ых годов… Интересующиеся могут найти дополнительные данные в Википедии.

1 view0 comments

Recent Posts

See All

Նրանց համար, ովքեր տեղյակ չեն։

Մասոնական օթյակների հիմնադիր Մագիստր՝ ամենաազդեցիկ հայն իր ժամանակաշրջանում։ 1872-ին Մոսկվայում, երբևէ Շահ Աբասի բռնի հրամանով Արևելյան Հայաստանից Պարսկաստանի Իսֆահանի նահանգ գաղթած Լիանոսյանների ընտա

Comments


bottom of page